Занимательная фармакология

На одной конференции встал человек из зала и задал компании вопрос:

— Если изучить фармакокинетику вашего препарата невозможно, то откуда вы знаете, что он проникает через гематоэнцефалический барьер?

— Мы проводили исследование. Испытуемым снимали ЭЭГ, вводили препарат, в это время на энцефалограмме отмечались пики бета-ритма. Значит, препарат проникает через гематоэнцефалический барьер.

— Простите, но если вам будут снимать ЭЭГ, а я подойду и дам вам пинка, у вас на энцефалограмме тоже будут пики бета-ритма. Значит, мой пинок проникает через гематоэнцефалический барьер?

Лектор сконфузился, дискуссия на этом завершилась.

* * *

В газете Ф. готовилась статья о компании Р., в которой среди прочего говорилось о том, что бывший глава представительства этой компании обещал локализацию в России, но за полтора года ничего не произошло. Сотрудница пиар-агентства, обслуживающего компанию, некто М. выцыганила в редакции текст статьи и, испугавшись фразы насчет локализации, позвонила автору с просьбой убрать ее. Корреспондент газеты не возражал и пообещал, что в статье этой фразы не будет.

Но М. для большей надежности решила позвонить еще и зам. главного редактора с той же просьбой. Тот неохотно, но подтвердил, что фраза будет убрана.

На этом М. тоже не успокоилась. Чтобы быть уверенной на все сто процентов, она позвонила главному редактору. Руководитель газеты молча выслушал просьбу, сказал «да» и, повесив трубку, вызвал выпускающего редактора:

— У вас статья идет про фирму Р.?

— Да, уже сверстана.

— Про локализацию там есть что-нибудь?

— Нет, убрали по просьбе фирмы.

— Немедленно вернуть! А то совсем обнаглели! Главному редактору звонят из-за какой-то хренотени!

Газета вышла со словами о локализации, о чем прочитала вся фарминдустрия.

* * *

В конце 90-х в компании Г. был большой отдел персонала. Чтобы чем-то себя занять, его менеджеры решили выпускать в электронном виде стенгазету о жизни фирмы. Газету предполагалось рассылать всем сотрудникам (350 человек) по электронной почте, которая в то время шла через модем. Когда первый номер был готов, его утвердили у главы представительства, уменьшили размер фотографий и отправили файлом в 150 мегабайт по всему списку рассылки.

На следующий день офис взорвался от разъяренных звонков региональных представителей: разосланная стенгазета парализовала их работу, оставив без средств электронной связи. Они не могли ни получать, ни отправлять письма, счета, договоры, отчеты дистрибьюторов, промоматериалы, статьи и т. д. Сотрудницы отдела персонала были удивлены: «Странно, мы же фотографии уменьшили».

* * *

В компанию Л. пришел новый директор по маркетингу. Он пригласил к себе продакт-менеджера по ключевому продукту — весьма амбициозную девушку, имеющую степень MBA, и задал вопрос:

— Скажите, где происходят продажи вашего препарата, в каких сегментах рынка?

— Три четверти — в госпитальном сегменте, оставшаяся треть — в коммерческой рознице.

— Интересно. А сколько же это в сумме?

— Примерно 90 процентов.

На следующий день он подарил ей учебник по математике для пятого класса средней школы.

* * *

Оргкомитет всероссийской конференции по эпилепсии обратился к фирме С. с предложением стать ее спонсором. За соответствующий пакет с фирмы попросили три миллиона. Продакт-менеджер, отвечающий за противоэпилептический препарат, был очень экономный и начал длительные переговоры с оргкомитетом для снижения суммы. В итоге она уменьшилась до двух миллионов. Довольный собой, продакт пошел в отдел комплаенса своей фирмы утверждать смету, где ему сказали:

— А почему вы собираетесь платить два миллиона, если пакет стоит три, как указывает сайт оргкомитета?

— Но я вел переговоры, убедил, нам сделали скидку, как постоянным партнерам. Вот письмо оргкомитета, что именно с нашей компании они просят два миллиона.

— Нет, не положено. Раз на сайте написано, что это стоит три миллиона, должно быть три.

Аргументы на отдел комплаенса не подействовали, фирма стала спонсором за три миллиона.

* * *

В компании Г. появилась новая продакт-менеджер по антибиотику А., клинический фармаколог по специальности. Изучив инструкцию по препарату, она обнаружила фразу: «Внутривенно А. вводится 4 раза в сутки». Это вызвало недоумение, с которым она пришла к медицинскому директору:

— Почему А. внутривенно вводят 4 раза в сутки, если период его полувыведения 8 часов?

— Сложно сказать, меня это тоже всегда удивляло. Но во всех наших документах написано именно 4 раза, в больницах так и вводят.

Продакт изучила документы — действительно, везде 4 раза. Но она не успокоилась и решила проверить английскую инструкцию. Там она и обнаружила причину — фразу «Dose regimen IV…», означающую, что препарат вводится внутривенно (IV — intravenous), которую переводчик так своеобразно перевел.

Примечательно, что в компании Г. инструкция по препарату проходит 18 согласований перед подачей на регистрацию, Минздрав изучает досье не менее года, однако вопросов ни у кого не возникло.

* * *

На ежегодной конференции по здравоохранению выступал представитель Минздрава РФ с докладом об успехах российской фармацевтической промышленности. В качестве примера он привел данные о возросшем экспорте отечественной фармпродукции. С особой гордостью чиновник рассказал, что российские лекарства закупают страны не только ближнего, но и дальнего зарубежья. Что, например, Южная Корея только в 2015 г. приобрела у России фармпродукцию на 12 млн долл.

Руководитель аналитического отдела компании В., присутствовавший на конференции, решил проверить, что же это Южная Корея закупила на такую сумму, и сделал выгрузку из аудита по экспорту лекарств. Оказалось, действительно, были закупки. Из них 99,96% — панты марала, 0,04% — средства для диагностики ящура, который этими маралами переносится.

«Одни понты», — подумал аналитик.