Когда патенты перестают защищать инновации

Инновации в российской фарме: прорыв или утопия? На этот вопрос искали ответ участники «круглого стола», прошедшего 7 апреля 2026 года и организованного ИД «Коммерсантъ». В начале заседания директор Департамента развития фармацевтической и медицинской промышленности Минпромторга РФ Дмитрий Галкин вспомнил достижения российской фармы в области инноваций, среди которых препарат сенипрутуг для лечения болезни Бехтерева, платформа для адресной доставки лекарств компании «Генериум» и др. По его мнению, индустриальная база сформирована, теперь можно переходить к инновационной модели.

Чего не хватает русской фарме

Дмитрий Галкин напомнил о мерах господдержки фармпроизводителей, а также об усилиях Минпромторга РФ по решению регуляторных проблем, в частности, возникла необходимость ускорить погружение препарата в клинические рекомендации после того, как он был включен в ЖНВЛП.

С точки зрения бизнеса существующих мер недостаточно. Глобально имеющиеся препятствия обозначил советник генерального директора АНО «Инновационный инжиниринговый центр» Олег Лавров: «Основные проблемы лежат в области постановки целей, четкости во взаимодействии, достаточного количества нефинансового инструментария и финансовой поддержки».

Если более конкретно, то российской фарме нужен рынок сбыта. Один из них – госзакупки лекарств. В начале 2000-х годов в России стали появляться новые фармацевтические заводы. Тогда встал вопрос о конкуренции со стороны иностранных дженериков, в основном индийских. Было введено правило второго лишнего, что упростило жизнь отечественным производителям.

Когда дело касается новых препаратов, то нужны другие меры, так как внедрение отечественных инноваций в систему здравоохранения идет сложно. «Отечественные инновации, как правило, более дешевые, чем иностранные, – рассказал заместитель генерального директора по корпоративным связям и коммуникациям компании «Биокад» Алексей Торгов. – Это, на мой взгляд, не совсем правильная тенденция. За счет того, что отечественный инновационный препарат дешевле, он попадает в менее выгодную для ЛПУ клинико-статистическую группу и не закупается. По сути, государство одной рукой поддерживает третью фазу клиники, дает льготы при ЖНВЛП и при регистрации, а потом говорит, что теперь каждый сам за себя и как будто бы это нас не интересует».

Кто и чем манипулирует

Но пока про доступность российских инноваций во время отраслевых дискуссий говорят немного. Чаще все же российские компании обращают внимание на то, что государство тратит много денег на иностранные препараты, критикуют иностранные компании за вечнозеленые патенты.

Исполнительный директор АМФП Лариса Матвеева отметила: говоря о деньгах, надо не забывать о пациентах, они должны быть на первом месте, так как лечение им надо здесь и сейчас. Она не отрицает наличия бюджетного ограничения, но призывает разбираться в том, почему закупаются те или иные препараты без привязки к обеспечению пациентов.

Никто не возразил против того, что нельзя манипулировать интересами пациентов. Но российские компании также призывают не манипулировать патентным правом.

«Патент – это эксклюзивность для того, кто разработал что-то инновационное, она дается на время, чтобы он смог вернуть свои инвестиции. Мы говорим о патентовании действующего вещества. Но когда мы начинаем патентовать соли, эфиры, еще что-то, понятно, что речь не про инновации, не про возврат инвестиций. Речь про то, что изобретатель этой молекулы всеми силами пытается максимально продлить, «озеленить» и сохранить такую искусственно созданную монополию», – заметил Алексей Торгов.

Он вспомнил, что в истории есть примеры, когда изобретатели отказывались патентовать свои препараты из гуманитарных соображений. «Инсулин, 1923 год. Фредерик Бантинг сказал: «Инсулин принадлежит миру, а не мне». Пенициллин. Александр Флеминг. Он и его коллеги отказались патентовать пенициллин. Они считали недопустимым патентовать лекарство, которое может спасти миллионы жизней. Полиомиелитная вакцина. Джонас Солк. Когда его спрашивали, где патенты, он сказал: «Патента нет, солнце тоже никто не патентовал», – перечислил он.

После этого представитель «Биокада» подчеркнул: он далек от мысли, что иностранные компании будут безвозмездно дарить интеллектуальную собственность. «Но давайте, может быть, подумаем над какой-то другой формой. Допустим, если препарат, запатентованный в России, достигает каких-то определенных финансовых показателей, может быть, тогда добровольно передавать этот патент с тем, чтобы инновации были доступны пациенту», – предложил он.

Исполнительный директор ассоциации «Инфарма» Вадим Кукава уточнил у Алексея Торгова, запатентовала ли компания препарат от болезни Бехтерева. «Конечно, запатентовали, – ответил он. – Нет, я же вам не говорю не патентовать. Мы не получили на препарат от болезни Бехтерева 50 патентов, Вадим, вот в чем дело. У нас патент на действующее вещество. Изобрели что-то новое — совершенно точно это должно быть вашей эксклюзивностью. Но не нужно этим тоже злоупотреблять».