Петр Белый: «Интеллектуальная собственность — позвоночный столб развития фармы»
— В чем заключается роль интеллектуальной собственности в развитии фармацевтической отрасли в ближайшие 5—10 лет?
— Интеллектуальная собственность в фарме — это сейчас самый нерв, самый позвоночный столб эффективного развития именно инновационной составляющей фармы. Что значит инновационная? Это препараты, которые приносят решение тех медицинских проблем, которые раньше считались нерешаемыми. Если такое решение не защищено патентом, какой бы ни была блистательной научная разработка, в нее не придут инвестиции. Инвестиции придут, только если интеллектуальная собственность защищена. И тогда мы будем побеждать, как мы побеждаем все больше и больше разных страшных диагнозов, и перестанем их бояться. Мы с вами уже скоро на каком-то из ближайших форумов будем обсуждать такую фразу: «А, у него рак? Ну, это всего лишь рак». Мы будем относиться к этому как к пневмонии, как к мигрени, но ни к чему-то такому, что может человека убить или существенно вывести его из трудоспособного состояния.
— Как сейчас обстоит ситуация с развитием интеллектуальной собственности в России?
— Система хорошо работает, она развита. Наш основной регулятор, Роспатент, чрезвычайно гибко реагирует на вызовы, которые нам дает каждый период исторического развития. Когда-то в рамках Совета по интеллектуальной собственности мы обсуждали, что объем патентной охраны, который дается российским производителям, не соответствует объему, который есть у наших западных коллег. Эта ситуация выравнена в результате наших диалогов. Создан fast track для развития, для именно отечественных инновационных разработок, где Роспатент выступает интеллектуальным и научным партнером, обеспечивая очень высокий уровень патентования. Хочу подчеркнуть, что, несмотря на все политические преобразования и мировую поляризацию, патентное право остается международным. И принципы, по которым мы работаем здесь, остаются международными. И заявки, которые мы патентуем здесь, они точно так же по этим международным правилам распространяются на экстерриториальные рынки.
Но есть и проблемы. Сейчас большое количество иностранных компаний, которые раньше приводили сюда инновационные препараты, не ведут в России клинические исследования. Это значит, что препараты следующих поколений не придут. Кто должен делать эту работу? Российская фарма. Нужна нам прочная патентная система для такой истории? Более чем нужна.
Как развивается российская индустрия? У нас далеко в прошлом тот период, когда Россия ассоциировалась только с производством дешевых дженериков, воспроизведенных препаратов. Сейчас, вследствие возникших угроз и постоянных уводов с рынка жизненно важных препаратов, государство поставило перед всей индустрией задачу заместить любую выпадающую терапию, и это сделано.
Поскольку препараты следующего поколения не придут, мы должны будем обеспечивать те инновационные решения, которые здесь должны создаваться. И мы их создаем. Но в текущем моменте есть некоторые сложности. Например, мы видим, что много патентных заявок, с помощью которых фактически рынок был монополизирован. Теперь вопрос: если такой патент нарушается, предусмотрена ответственность: гражданская, уголовная. А какая ответственность предусмотрена для тех, кто монополизировал рынок, возможно, необоснованно? Получается, что ее как бы нет. Ни в одном из законодательных кодексов мы ее не видим. Мы поднимали этот вопрос и договорились о его рассмотрении на Совете по интеллектуальной собственности при Совете Федерации.
Второе — это феномен оспаривания, проверки патентов на прочность. Это во всех странах признанная, очень важная для работы история. И, если монополизация рынка происходит на основании патента, который сделан с ошибками или с необоснованно широким объемом охраны, кто-то должен взять на себя инициативу — провести исследование, выйти в суд, доказать это. Но тогда изобретение перейдет в общественное достояние. А что же делать тем, кто понес расходы на это, кто занимался этим, потратил время, ресурсы?
В разных странах разная практика. Где-то первому производителю воспроизведенного препарата дают монопольное право год или два продавать свой препарат, где-то разрешают: выходи, пожалуйста, с нарушением патента и судись одновременно. Если проиграл, тебя накажут, если выиграл, значит, ты молодец — ты уже на рынке и коммерциализируешь изобретение. А у нас пока нет общественной договоренности, какой статус мы даем для такой важной и социально значимой работы. И такие правила следует разработать.
Это важно для всех участников рынка — как для патентообладателей, так и для тех, кто ведет работу по проверке этих патентов на прочность. Это инициатива, которая создает еще больше условий для развития нашей патентной системы, для того, чтобы наше законодательство стало еще более развитым, предусматривало большее количество ситуаций, на которые у нас есть стандартные и удобные решения для всех участников рынка. И теперь, когда этот вопрос будет рассматриваться на Совете по интеллектуальной собственности в Совете Федерации, мы точно знаем: решение будет.
— Как «Промомед» планирует расширять географию патентирования своих разработок?
— У нас очень большой объем разработок и клинических исследований, которые мы ведем. За последние два года мы получили больше 55 патентов на наши изобретения — от новых молекул до патентов, которые обеспечивают процесс медицинского применения. Для нас самое важное — создавать лекарства, которые лечат то, что еще вчера было неизлечимо.
Весь мир говорит: «У нас новый вирус Чикунгунья, в 40 раз опаснее ковида». Многие страны покрыты локальными эпидемиями. В России лекарство против вируса есть. И оно защищено патентом. Экспортный потенциал для такого продукта огромный. Поэтому очень важно, что Россия до сих пор остается участником международных договоров по распространению и ненарушению патентов. И, конечно, мы с нашими изобретениями двигаемся в разные страны. У нас есть целевые направления: Юго-Восточная Азия, Северная и Южная Африка, страны Карибского бассейна.
Мы изобрели ряд препаратов для онкологических нозологий. Их выход ожидаем в 2028—2030 годах. Сейчас начинается фаза генетических исследований, и это интереснейшая работа, которая интеллектуально ставит Россию в одну из передовых держав мира. В ближайшие годы мы должны увидеть эту трансформацию, что российская фарма — одна из сильнейших в мире.
— Какие меры сегодня применяются для укрепления лекарственного суверенитета России?
— Сейчас ведутся фармакоэкономические исследования институтами Минздрава, Минпромторга о том, в каких случаях и как может точечно применяться возможность выхода препарата на рынок раньше истечения срока патента. Создана межправительственная комиссия, которой руководит министр экономического развития Максим Решетников.
Наша регуляторная система развивается именно для того, чтобы не нарушать законодательство и сохранять баланс интересов. Мы все заняты тем, чтобы российские пациенты были обеспечены самой лучшей и самой передовой терапией. И государство строит такую систему, чтобы и в дальнейшем не было никаких рисков для снабжения учреждений здравоохранения, конкретного пациента препаратами, которые лечат жизненно важные заболевания и являются жизненно необходимыми.
Оригинал интервью: Tass.ru
