Арбитражный суд отказал «Герофарму» в принудительной лицензии на препарат для лечения СМА

Препарат с международным наименованием рисдиплам разработан двумя фармацевтическими компаниями: швейцарской F. Hoffmann-La Roche AG и американской PTC Therapeutics, Inc. В 2022 году он был локализован на российском предприятии «Добролек», входящем в ГК «ФармЭко».

Предыстория спора

В марте 2025 года компания «Герофарм» инициировала судебное разбирательство против швейцарской компании, требуя предоставления принудительной лицензии на основании статьи 1362 Гражданского кодекса РФ, мотивируя это риском возникновения дефектуры и недостаточным использованием патента.

Позиция ответчиков

Представители Roche возражали против удовлетворения иска. В ходе процесса они указывали, что патент на рисдиплам используется, а оригинальный препарат поставляется на российский рынок, локализован в России и доступен для пациентов.

В связи с этим в Roche заявляли об отсутствии правовых оснований для предоставления принудительной лицензии.

В качестве третьего лица к делу было привлечено московское предприятие «Добролек», занимающееся упаковкой и выпускающим контролем оригинального препарата в России.

Решение суда

Рассмотрев материалы дела и доводы сторон, Арбитражный суд Москвы отказал «Герофарму» в удовлетворении исковых требований.

Суд не усмотрел оснований для предоставления принудительной лицензии на использование изобретения, относящегося к рисдипламу.

Значение решения

Дело «Герофарма» против Roche и PTC Therapeutics стало одним из заметных споров на фармацевтическом рынке, связанных с применением механизма принудительного лицензирования.

Такие разбирательства, по мнению участников процесса, как правило находятся на стыке патентного права, лекарственного обеспечения и интересов пациентов с орфанными заболеваниями.

По мнению участников процесса, решение Арбитражного суда Москвы продемонстрировало, что при рассмотрении подобных споров суд во главу угла ставит наличие препарата на рынке и готовность производителя поставлять его в Россию. Они добавили, что для фармацевтического рынка этот спор может иметь значение как пример судебной оценки требований о принудительном лицензировании в отношении инновационных лекарственных препаратов.