Что мешает пациентам делиться обезличенными данными с фармкомпаниями

Большинство пациентов не обладают полной информацией о том, как обрабатываются их медицинские данные, но готовы ими делиться в обезличенной форме. Такие проежуточные результаты мониторинга Сеченовского университета* представила доцент кафедры медицинского права Первого МГМУ им. И.М. Сеченова Мария Посадкова на конференции «Фармрынок сегодня. Цифровая стратегия фармкомпании в контуре здравоохранения», передает корреспондент «ФВ».

По данным мониторинга, 46% респондентов имеют лишь общее представление об обработке своих медицинских данных, а 20% знают только о существовании государственных систем — ЕГИСЗ, ЕМИАС и др., но не знают их деталей. При этом согласие на обработку данных нередко дается формально, отметила спикер. При наличии информированного согласия лишь 12% пациентов готовы делиться данными для защиты жизни и здоровья других людей. Гораздо больше респондентов готовы на это ради развития науки (63%) и обучения искусственного интеллекта (37%).

Среди возможных пользователей обезличенных данных респонденты назвали врачей и медицинские учреждения (87%), государственные органы (74%) и фармацевтические компании (64%).

«Таким образом, можно сделать промежуточный вывод: пациенты в большей степени готовы передавать свои обезличенные данные без явного согласия, нежели персональные данные (до их обезличивания) даже при наличии согласия», — подчеркнула Мария Посадкова.

По словам спикера, развитие цифрового здравоохранения сдерживают не столько вопросы доверия пациентов, сколько организационные барьеры, связанные с региональной спецификой.

Мария Посадкова уточнила, что министерства и департаменты здравоохранения регионов работают на собственных цифровых платформах, что затрудняет обмен данными и единообразное цифровое взаимодействие. Среди ключевых проблем — несовместимость медицинских информационных систем, разнородность форматов ввода данных и ограниченный доступ к федеральным базам.

«Требования сегодня напоминают «лоскутное одеяло», нам очень хотелось бы добавить здесь системности», — отметила спикер.

Дополнительными барьерами она назвала инфраструктурный разрыв, связанный с устаревшим оборудованием и отсутствием резервных каналов связи, кадровый дефицит, а также дефицит финансирования на развитие цифровизации здравоохранения.

Для решения существующих проблем Мария Посадкова предложила действовать комплексно. «Необходимо внедрить модель конкурентной среды операторов медицинских данных, об этом очень активно говорят регионы, также как и о расширении функционала для размещенных данных пациентов», — пояснила она.

По ее словам, необходимы точечные изменения в законодательстве. Спикер отметила, что ФЗ-152 и ФЗ-323, регулирующие защиту данных о здоровье, содержат не полностью согласованные между собой цели. Кроме того, в обоих законах отсутствуют цели обработки данных без согласия пациента для исследований, развития науки и обучения ИИ. Дополнительную правовую неопределенность создает неясный правовой статус обезличенных сведений.

Кроме того, законодательство до сих пор опирается на истекший экспериментально-правовой режим. «Далее идет ЭПР по городу Москве, срок действия которого уже истек, однако норма (152-ФЗ, ст. 13.1 – прим. ред.) продолжает ссылаться на его положения», – сказала она. По ее словам, логично взять из этого ЭПР, если он был успешным, те цели, в рамках которых сейчас можно обрабатывать обезличенные данные. «В противном случае мы ссылаемся на нормативно-правовой акт, который уже не действует», – заметила она.

Она рассказала, что Сеченовский университет рассматривал три проекта экспериментально-правовых режимов, которые направлены на обработку данных и доступ к обезличенным данным и выразила надежду, что в ближайшее время появится соответствующее поручение правительства по внедрению одного из них.

* Данные мониторинга Сеченовского университета совместно с благотворительным фондом «АЯ». Охват — 249 пациентов с тяжелыми, в том числе редкими орфанными заболеваниями, 63 региона РФ. Мониторинг проводился с сентября 2026 года по настоящее время.