Бадма Башанкаев: Часть задач по соцобеспечению фармработников нужно «допиливать»

Как обеспечить глубинку

— У депутатов Госдумы РФ возник ряд замечаний при принятии закона о передвижных аптечных пунктах. Как вы оцениваете перспективы грядущего эксперимента? 

— Надо понимать, что полноценных аптек в населенных пунктах емкостью до 100—200 человек никогда не было. Это надо было исправлять. Мы разрешили ФАП продавать лекарства, дали такую возможность участковым больницам. А в регионах с большими территориями надо обеспечить лекарствами население в малонаселенных уголках в удаленных точках. Это наша обязанность. Мы рассматривали разные варианты и увидели хороший опыт, который сейчас работает, например, в Донецке — мобильные аптеки. Их нужно было привести в современный вид, чтобы это был не ларек с нарушенным режимом хранения термолабильных препаратов. Для этого проекта уже разработан и выпускается отечественный автомобиль с торговой зоной, санузлом для персонала, в котором кабина водителя изолирована от кузова, чтобы колебания температуры не влияли на перевозку препаратов.

За почти 2,5 года проект по мобильным передвижным аптекам, который был начат благодаря партии «Единая Россия», претерпел множество изменений, направленных на безопасность для пациентов. Его содержательная часть была активно поддержана регионами. 

К нам обращались Красноярский край, Кабардино-Балкария, Калмыкия, Бурятия, Краснодарский край, которые сразу выразили готовность участвовать в эксперименте без привлечения федеральных средств. И чиновники, и общественники от «Единой России» были за внедрение его в жизнь.

— Но ассортимент передвижных аптек будет ограничен?

— Да, в передвижных аптеках не будет препаратов с высоким содержанием спирта, сильнодействующих веществ, иммунобиологических, радиофармпрепаратов, ПКУ, хранение ниже 15 градусов, но будут рецептурные лекарства — спасибо за коррекцию в этом вопросе. Нам удалось предусмотреть доставку препаратов по рецептам, для участников эксперимента это будут гарантированные продажи.

— Будут ли вноситься коррективы в части продажи новых групп препаратов?

 — В течение трех лет регионы наработают практику, и возможности проекта будут расширены. Уверен, что появится необходимость какого-то добавления. Мы гордимся этим законопроектом, это был запрос от людей. Мы советовались с провизорами, поэтому все основное в тексте закона предусмотрено, но, возможно, выявятся отдельные потребности и особенности сельских территорий.

 Доставка льготной рецептуры адресно станет возможна, когда будет видна вся палитра назначений. Цифровизация достигнет уровня, когда мы увидим каждого пациента и всю его историю в регистрах назначений. Но инструмент нам нужно иметь уже сейчас.

Всю аптеку поместить в машину невозможно. Исходя из опыта дистанционной торговли, основные потребности у населения — в антибиотиках, обезболивающих, антигипертензивных средствах. Рынок сам определит, что потребуется внести в перечни.

Мы намерены далее обсуждать известную ситуацию с маркетинговыми бонусами: сейчас их выплаты аптечным сетям варьируются от 1—5 до 60%, так нельзя. Напомню, что раньше такая схема взаимодействия с производителями была принята и в продуктовом ритейле, но сейчас полностью искоренена.  Это задача, которую нам ставят люди, и мы ее будем решать. 

О дистанционной торговле и «Почте России»

— Результаты эксперимента по дистанционной продаже рецептурных препаратов скромны. Но вы считаете, что его нужно расширять?

— Дистанционная продажа — одна из опций для пациента, который хочет в удобной для него форме доставки получить нужные ему лекарства. И это задел на будущее. Мы видели, как непросто эксперимент шел в первые годы: было реализовано чуть более 100 рецептов, сейчас уже это тысячи. Один из трех регионов, участвующих в проекте, — Белгородская область — находится в сложной ситуации, поэтому ожидаемый эффект не достигнут. Но он будет.

Мы видим поколение, которое привыкло кликом на смартфоне совершать любые покупки. Лекарства — это то, что им понадобится, когда они станут старше. Цифровизация также развивается, и с повсеместным внедрением электронных рецептов проект обретет новую жизнь.

Пока услуга по доставке не может полноценно заменить действующие схемы обеспечения. Это просто вариант: при входе в хлебный магазин одни покупают белый батон, другие булку с изюмом, а кто-то хочет именно рижский с семечками. И нужно, чтобы это было в ассортименте. Это хорошая опция для доступности лекарств для людей 35—45 лет, которые при выходе от врача реализуют рецепт по дороге на работу или домой.

— Как вы оцениваете перспективы доставки лекарств дронами?

 — Эти инструменты — как семь простых нот, из которых получаются удивительные мелодии. В каких-то регионах будет работать схема с дронами. Примеры в сфере здравоохранения уже есть: в Нижнем Новгороде дистанционно доставляют анализы.

 В стране работает штат высококвалифицированных операторов, которые смогут помогать людям на другом уровне. Я уверен, что пилотажные пролеты для доставки препаратов в отдаленные территории будут в их руках и это будет пользоваться спросом.

— Не пугает ли вас перспектива отпуска лекарств сотрудниками отделений «Почты России»?  

 — Проект с «Почтой России» тоже интересен и жизнеспособен — у них есть широкая логистическая система, которую можно использовать для лекарственного обеспечения населения, если речь идет об ограниченном перечне препаратов.

Я часто привожу пример с отдаленным поселком на Куршской косе. Туда приезжают туристы, которым нужны обезболивающие, зеленка, несложные антигипертензивные препараты. Единственные места, собирающие всех в одном месте, — почта и магазин в этом поселке. И они готовы предоставить полки для лекарств. И дело нашего профессионального сообщества определить, где и как их реализовывать. Это должно быть удобно и безопасно для пациента, прежде всего.

Аккредитация сдвинулась

— В конце прошлого года стал понятен масштаб проблемы с аккредитацией фармработников. По каким причинам сотрудники оказались «за бортом» системы», на ваш взгляд?

 — Есть бюрократические причины, когда некоторые записи в трудовых книжках не соответствовали приказам Минздрава России. Это решаемый вопрос, сейчас им занимаются в Федеральном аккредитационном центре и аптечных организациях.

Часть отказов связана с тем, что в ходе реорганизации юрлиц возникали проблемы с трудоустройством специалистов.

Но мы обнаружили, что есть примеры сегодняшних сотрудников аптечных пунктов, сетей, у которых не было вообще никакого образования, соотносящегося с профессией. Они приобрели эти сертификаты, напечатанные на подпольных принтерах, в «шарашкиных конторах». И эти документы родом из 1990-х так и «кочевали» по рынку, никто их не проверял. Это не единичные и не десятки случаев, больше. Тут важно отметить здравую и логичную позицию Минздрава РФ. Федеральный регистр медицинских работников (ФРМР) давно назрел, и он случился. Это реальный инструмент — понимать, сколько и каких специалистов у нас трудятся в стране. Сколько обучено, сколько остается в профессии. Сейчас, после необходимости внесения данных в ФРМР, выяснилось, что у людей нет законных оснований работать за первым столом. Да, эти сотрудники имеют стаж 20—30 лет, они приобрели опыт, но можно ли их считать квалифицированными?

— Какие варианты решения проблем вы предлагаете?

 — Тем, кто не прошел аккредитацию в силу бюрократических причин, выделен один год, чтобы привести документы в порядок. Временные границы смещены, но всему есть здравый предел. Вся страна привела документы в порядок. Пора и в фармацевтическом направлении быть наравне.

Уверен, что часть задач по социальному обеспечению фармработников нужно «допиливать». Если эту задачу не удалось решить с помощью нового кода ОКВЭД, то работу в этом направлении нужно продолжать. Мы будем стоять за социальный статус этих работников, потому что они не представители обычных торговых точек. Но соответствующий спрос должен быть и с участников профессионального сообщества: не забывайте, что вы находитесь в системе координат медицины, а не продаж, маркетинговых контрактов.

Сотрудникам без профессионального образования придется доучиться, возможно, по индивидуальным планам. Мы как врачи понимаем, что купленный диплом — это бомба с замедленным, но точным негативным действием. Теоретически и гипотетически малообразованный хирург может испортить жизнь одному человеку в операционной, а необразованный фармацевт, который не получил профильного образования, обслуживает сотни людей в день и дает им советы. Ничего личного, но мы обязаны думать о безопасности — нашей, вашей, мам, бабушек, которые пришли, увидели человека в белом халате и по умолчанию ему полностью верят. Мы должны не потерять этот колоссальный кредит доверия.

В целом напряжение по этому вопросу спало. За последний месяц я получил только одно обращение по поводу сложностей с аккредитацией. 

Наша зависимость от Индокитая становится все слабее: это заметно по растущей доле отечественных препаратов в Перечне ЖНВЛП. Я верю в российских производителей. Когда семаглутид ушел с рынка, наш отечественный фармпром менее чем через шесть месяцев сделал шесть вариантов помощи нашим пациентам с сахарным диабетом, а про тирзепатид даже напоминать неудобно — все получилось. По большим молекулам в стране тоже есть успехи в части вакцин. Остаются вопросы по самым насущным препаратам, простым антибиотикам, которые пока производятся в Китае. 

Но и в этом вопросе наметились перспективы в виде совместных производств. Мы намерены далее обсуждать известную ситуацию с маркетинговыми бонусами: сейчас их выплаты аптечным сетям варьируются от 1—5 до 60%, так нельзя.